Очередь к истокам

Если, собираясь в Вашингтон, вы откроете список самых интересных музеев города и даже дочитаете его до конца, вряд ли ваше внимание привлечёт Музей Национального архива. Звучит это не слишком увлекательно для иностранных туристов: кому, кроме специалистов, могут быть интересны старые документы, пожелтевшие страницы и витрины с рукописями прошлых веков?

И всё же этот музей практически никогда не бывает пустым. Очередь на вход в него нередко растягивается на сотни метров. Для многих американцев посещение Национального архива является чем-то вроде гражданского долга. Потому что здесь хранятся не просто исторические документы. Здесь находятся тексты, из которых выросла американская политическая нация.

В ротонде архива под пуленепробиваемым стеклом лежат два документа: Декларация независимости и Конституция Соединённых Штатов.

4 июля 1876 года. Зачем нужна независимость?

По своей сути Декларация, принятая 250 лет назад это документ об объявлении войны — войны антиколониальной и антиимпериалистической, если пользоваться современной терминологией. Но её авторы сделали нечто гораздо более важное, чем просто объявили о разрыве с Британской империей. Они ответили на корневой вопрос национально-освободительных движений: зачем нужна независимость?

Ответ был сформулирован предельно ясно: «Мы считаем самоочевидными истины, что все люди созданы равными и наделены своим Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью».

Независимость провозглашалась не как высшая ценность и не как самоцель. Она была лишь инструментом достижения более важных целей — свободы, прав человека и человеческого достоинства.

После этого авторы Декларации приводили длинный перечень действий британской короны, которые, по их мнению, лишали людей этих прав и потому делали разрыв с империей необходимым и неизбежным. [Британский монарх] отказал в утверждении самых полезных и необходимых для общественного блага законов. Он делал помехи к отправлению правосудия, поставил судей в исключительную зависимость от своей воли, учредил множество новых должностей и наслал толпы чиновников для отягощения и разорения народа, стремился сделать военную власть независимой и поставить ее выше гражданской.

И приходили к выводу, что “государь, характер которого отмечен всеми качествами, отличающими тирана, не может быть правителем свободного народа.”

Как должно быть устроено независимое государство?

Спустя несколько лет война завершилась поражением короны и на свет появилась Конституция, отвечавшая уже на другой вопрос: что делать после победы, когда независимость, оплаченная кровью, обретена?

Её авторы говорили не о национальном величии и не об исторической миссии государства. Целью нового политического порядка провозглашались «более совершенный союз, правосудие, внутреннее спокойствие, общее благосостояние и сохранение благ свободы для будущих поколений».

Иными словами, государство создавалось не ради государства. Государство создавалось ради человека.

Именно поэтому американские политики и юристы на протяжении двух с половиной столетий продолжают обращаться к этим текстам во время самых острых политических кризисов и наиболее сложных судебных споров. Они спорят не столько о том, что выгодно государству, сколько о том, соответствует ли то или иное решение первоначальному общественному договору.

Такое понимание суверенитета вовсе не является универсальным. Сегодня на политической карте мира существует множество независимых государств, которыми управляют диктаторы, военные хунты, наследственные автократы или коррумпированные олигархии. Их граждане живут в бедности, лишены политических прав и не могут влиять на решения собственной власти.

Формально эти государства обладают полным суверенитетом. Но что означает суверенитет государства для человека, не имеющего свободы слова, права на объединение, независимого суда или возможности сменить правительство на выборах? Очень часто такой суверенитет оказывается лишь правом правителей распоряжаться страной без внешнего вмешательства.

К сожалению, именно так выглядят почти все страны, образовавшиеся в результате распада Советского Союза.

Постсоветский парадокс: государства без граждан

Декларации о государственном суверенитете союзных республик 1988-91 годов отвечали на вопрос о том, кто должен обладать властью, но не отвечали на вопрос, ради чего эта власть нужна.

Новые государства получили флаги, гимны, армии, дипломатические представительства и места в международных организациях. Но далеко не везде возникли новые общественные договоры, определявшие цели существования государства с точки зрения интересов граждан.

Место союзной бюрократии заняли национальные бюрократии, место союзной номенклатуры — национальные криминально-олигархические элиты, а место одной государственной идеологии — другие формы политической лояльности. Суверенитет появился. Гражданин — нет.

Главный страх независимых диктатур и ловушка для демократии

Самая радикальная мысль американской Декларации независимости заключается не в праве на отделение от империи. Она заключается в другом: «Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои справедливые полномочия из согласия управляемых». Именно народ учреждает государство, а не государство создаёт народ.

А если правительство перестаёт защищать свободу и права человека, если оно начинает препятствовать достижению целей, ради которых было создано, народ имеет право изменить или упразднить его и создать новую систему власти, которая будет лучше обеспечивать его безопасность и счастье.

Для XVIII века это была революционная идея. Для XXI века она остаётся опасной. И одновременно необходимой. Потому что настоящий вопрос заключается не в том, является ли государство независимым. Настоящий вопрос состоит в том, свободны ли люди, живущие внутри него.

Если борьба за независимость не включает в себя ценности, ради которых ведется, будущим поколениям достаётся не наследие свободы, основанной на гражданственности и участии, а лишь оболочка государственного суверенитета, которую те, кто окажется у власти могут наполнить любым содержанием по своему усмотрению.