Сотни строителей ядерной установки в Ульяновской области устроили забастовку из-за невыплаты зарплаты. Триста сотрудников акционерного общества «Институт Оргэнергострой», возводящего в Димитровграде Ульяновской области исследовательскую ядерную установку на базе многоцелевого реактора на быстрых нейтронах, бросили работать ввиду двухмесячных долгов по зарплате.

В России забастовки практически запрещены законом, профсоюзы парализованы, а статистика Росстата показывает «тишину». Но рабочие всё равно останавливают работу — и всё чаще из-за долгов по зарплате.

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЙ ЗАПРЕТ И РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ

В 2001 году при прямой поддержке ФНПР Госдума приняла поправки в Трудовой Кодекс, фактически запретившие забастовки. В широком перечне организаций, в частности, транспорта и ЖКХ, стачки официально просто поставили вне закона. В остальных случаях была введена невыполнимая процедура, включая решение более половины коллектива и многомесячные переговоры.

Право прекратить работу в упрощенном порядке осталось при долгах по зарплате. Забастовкой, вопреки любой логике, такие акции юридически не считаются и Росстат их не учитывает. Они проходят по категории «индивидуальных споров». В соответствии со ст. 142 ТК РФ, если зарплату не платят больше двух недель, то сотрудник уведомляет работодателя о простое по вине последнего и вправе сидеть дома. За это время работнику должны начислять обычную зарплату, хотя это правило не всегда выполняется.

За первые одиннадцать месяцев 2025 года Росстат зафиксировал только одну стачку, в которой приняли участие 160 работников, и она продолжалась два дня.

Однако средства массовой информации заметили гораздо большее число трудовых конфликтов, сопровождавшихся приостановкой работы и имевших громкий резонанс.

СТАЧКИ СТРОИТЕЛЕЙ

Трудовой конфликт, который происходит сейчас в Ульяновске, — не единственный.

Специализированный тг-канал «Забастком» зафиксировал свыше двадцати стачек, некоторые из них были межрегиональными и их участники координировали свои действия через соцсети.

Ожидаемо бастовали строители. Для этой отрасли характерна модель субподрядов, когда госзаказ выигрывают близкие к чиновникам компании, не имеющие ни техники, ни специалистов и привлекающие субподрядчиков. Цепочка платежей часто прерывается, а снижение бюджетных доходов в связи с войной вызывает перебои уже на стадии получения средств от государства.

В январе в Новосибирске охранники ЧОП «Контроль 54» заблокировали производственную площадку. Закрытые ворота были снесены бульдозером, но зарплату выдали в тот же день.

В начале февраля приостановили работу 245 рабочих АО «Хотьковский автомост», возводившие третий мост в Улан-Удэ. Скорее всего, проблемы с зарплатой возникли не только в Бурятии. СМИ сообщали, что фирма получила 26 млрд рублей от «Росавтодора» на стройки в разных городах страны, но объекты не были введены в строй и контрактные обязательства оказались сорваны. Осенью 2025 года прошли сообщения, что гендиректор фирмы арестован.

В апреле объявили стачку сто работников МУП «Спецдорремстрой» в Петропавловске-Камчатском. Причиной стал отказ работодателя оплатить сверхурочные за март, отсутствие отопления в помещениях и даже туалета, необходимость покупать запчасти за свой счет, а поводом — задержка аванса. Делом заинтересовалась прокуратура, и с коллективом был вынужден даже встретиться мэр, который дал указания своим подчиненным принять все требования бастующих.

В июне работники Челябинскго автодора, уставшие от хронических задержек зарплат, просто перекрыли техникой проезд на асфальтобетонный завод.

На Камчатке и в ЯНАО летом бастовали рабочие крупной компании Запсибиргазпром-газификация. Учитывая огромное расстояние, работники вряд ли координировали свои действия друг с другом. Скорее всего, после того как в одном регионе СМИ сообщили о выступлении, это стало триггером для работников из другого региона.

В том же ряду находится и упомянутая выше ноябрьская стачка в Димитровграде. Двухмесячная задолженность по зарплате стала просто последним камнем от работодателя в огород работников, и это переполнило чашу терпения. С мая перестали компенсировать командировочные, затем отменили обеды и транспорт для персонала, а вахтовиков стали выселять из общежития. Заказчиком проекта является государственный «НИИ атомных реакторов», на контракт выделено более 33 млрд рублей и лично Путин рассказывал о том, какое важное значение для страны все это имеет. Работники добились своего: долги были погашены.

Все эти случаи объединяет один важный индикатор: долги по зарплате не превышали двух месяцев. Это важно понимать: в 90-е годы забастовки начинались при долгах, как правило, превышающих полгода.  Значит, терпение современного поколения рабочих меньше, чем у их отцов.

На протяжении всего года пульсирует конфликт в «Смоленскавтодоре», где регулярно работники прекращают трудиться, но окончательного погашения задолженности так и не произошло, а на профсоюз оказывается давление. Причина также заключается в долгах по зарплате и это единственный из всех конфликтов, в котором в качестве организатора выступает профсоюз ФНПР. Впрочем, никакой поддержки от Федерации первичка не имеет, не считая пару публикаций в «Солидарности»: ФНПР старательно дистанцируется от любых акций прямого действия работников и особенно забастовок.

В целом даже на стратегических и бюджетных стройках задержки зарплат стали нормой, а единственный способ ускорить выплаты — остановить работу. Росстат сообщает, что в 2025 году долги по зарплате выросли вчетверо.

ЗАБАСТОВКИ В ЖКХ, УГОЛЬНОЙ ОТРАСЛИ И ОБРАЗОВАНИИ

Отдельно следует указать на секторы ЖКХ и добывающих отраслей. Еще недавно здесь все было стабильно. Это не стройки с госзаказами и жуликоватыми посредниками. Это «живые деньги» от клиентов — потребителей природных ресурсов и коммунальных услуг.

Однако в марте 2025 года из-за невыплаты зарплаты вспыхнула стачка на Эльгинском угольном месторождении в Якутии. В 2009 году здесь по той же причине проходили крупные протесты, то есть коллектив имеет культуру и опыт солидарных действий.

В том же месяца десять сотрудников небольшого предприятия ЖКХ на Магадане отказались вывозить мусор и откачивать канализацию ввиду долгов по зарплате.

В июне вспыхнула стачка среди водителей мусоровозов в Красноярском крае. Как это происходит повсеместно, выигравший подряд «Ростех» привлек к работам субподрядчиков, а потом, скорее всего, перестал платить. После того как водителям снизили зарплату с 90 до 70 тысяч рублей, те не вышли на линию. Уже через пару часов с ними встретился министр экологии края, пообещавший все решить, а к вечеру требования были, очевидно, выполнены.

Особняком стоит забастовка в школе села Хубар, расположенного на высоте 840 метров в горном Дагестане. Здесь был уволен директор, а учителя, руководствовавшиеся, скорее всего, земляческой солидарностью, пробовали за него заступиться. Дополнительным фактором оказался вопрос о пастбищной земле. Глава республики осудил учителей, отправил в село преподавателей из других мест и заявил, что все дело в попытке дискредитировать власть и сменить ее.

Здесь же стоит упомянуть декабрьские акции протеста профсоюза «Учитель». Причем речь не шла о забастовках. Профсоюзные активисты просто использовали пропагандистские «Разговоры о важном» для рассказа о трудовых правах и зарплатах учителей. Акция имела высокий резонанс и вызвала у охранителей настоящую истерию.

Отметим, что свободный профсоюз «Учитель» был вообще единственным, обозначившим готовность к забастовкам как к инструменту.

АКЦИИ ПЛАТФОРМЕННЫХ РАБОТНИКОВ

На платформенных работниках следует акцентировать особое внимание. Это миллионы людей — в первую очередь, таксисты и курьеры, — отличающиеся мобильностью и коммуникабельностью и не имеющие вообще никаких трудовых прав. Государство не считает их наемными работниками, относя к искусственной категории «самозанятых». Их реальный работодатель — невидимый цифровой оператор. Их трудовой договор — изменчивый алгоритм. У них нет ни стабильного рабочего дня, ни стабильной зарплаты, ни права на пенсию, ни права на оплачиваемый отдых и больничный.

Усиление фискальной нагрузки на бизнес, вызванное ростом военных расходов, прошло по всей цепочке этих отношений, снизило доходы цифровых работников и усилило их эксплуатацию.

Работники ответили акциями протеста, местами хорошо организованными через мессенджеры и соцсети. Реакция капитала была жесткой, власти не вмешивались.

В феврале в ряде городов прошла скоординированная серия выступлений водителей «Яндекс.Такси», охватившая Екатеринбург, Тюмень, Новосибирск, Прокопьевск и Новокузнецк Кемеровской области, то есть города восточнее Урала. Только в Томске на работу не вышли 250 человек. Водители требовали увеличения тарифов на перевозки, объясняя, что ввиду возросших затрат работать им становится невыгодно.

В декабре 2021 года в Уфе и ряде других городов уже проходили подобные акции и тогда удалось добиться некоторых результатов, однако в этот раз таксисты столкнулись не только с жесткостью корпорации, но и с изменением российского закона — под обычным предлогом наведения порядка Госдума ввела предрейсовые и послерейсовые медосмотры, ужесточила требования к проверке технического состояния транспорта, обязала водителей оплачивать отдельный договор страхования перевозчиков. Если учесть, что «Яндекс.Такси» забирает от 18% до 27% выручки, а цены на бензин и запчасти серьезно выросли, то от прежних заработков таксисты потеряли примерно треть.

О результатах забастовок не сообщалось, но, скорее всего, они стали одной из причин индексации тарифов в этом году на 7-8%. Однако на рынке уже не хватает 130 тысяч водителей, а еще полмиллиона людей, подрабатывающих время от времени, могут уйти из-за нового требования Госдумы о локализации такси: теперь перевозки можно осуществлять лишь на 22 марках, среди которых нет ни одной европейской или корейской машины — только «Лады», «Москвичи» и «УАЗы».

В этой связи генеральный директор «Яндекс.Такси» заявил, что корпорация начала тестировать перевозки на автономных машинах, то есть без водителей. Первые сто таких машин с инструкторами для первоначального контроля выйдут на улицы Москвы уже после Нового года.

Это, кстати, недооцененная новость: бизнес, не желая повышать зарплаты, вытесняет роботами человеческий труд. Такси — только начало, хотя процесс, понятно, сильно растянется во времени.

Аналогичная попытка забастовки курьеров «Самоката» в Чебоксарах, столкнувшихся со резким снижением зарплат, была жестко подавлена. Уволили семь человек, а также курьера из Саратова, который просто высказал слова поддержки в чате.

ОТ РАЗРОЗНЕННЫХ ВСПЫШЕК — К ОБЩЕЙ СОЛИДАРНОСТИ

Общими чертами всех конфликтов, таким образом, являются:

— возникновение долгов по зарплате либо снижение зарплаты;

— слабая готовность рабочих «подождать» —  стачку может вызвать даже невыплата аванса;

— отсутствие какой бы то ни было роли профсоюзов и способность работников к самоорганизации, в том числе на межрегиональном уровне;

— позитивное внимание к забастовщикам со стороны прокуратуры и местной власти, быстро реагирующих на требования и выступающих, как правило, на стороне работников;

— крайняя степень нетерпимости к бастующим курьерам и таксистам со стороны цифровых платформ и нежелание признавать таких людей в качестве наемных работников государственными органами.

Забастовки в России идут. Они приняли форму оборонительного прекращения работы при невыплате зарплаты, а проблемы с ней нарастают. Эти проблемы были основной причиной стачек и тридцать лет назад, но сейчас работники реагируют гораздо быстрее. С другой стороны, в отличие от 90-х, сейчас забастовки не влекут за собой создания свободных профсоюзов или иных устойчивых форм организации. Причина заключается в большей текучести рабочей силы, дискредитации ФНПР и слабом использовании возникающих возможностей новыми профсоюзами ввиду нехватки ресурсов.

Сегодняшние забастовки в России — это разрозненные вспышки сопротивления. Они показывают, что рабочие готовы бороться, но пока каждый коллектив чаще всего делает это в одиночку. Вопрос уже не в том, возможны ли забастовки и трудовые протесты. Они идут. Вопрос в том, что требуется для того, чтобы объединить эти локальные конфликты в общее движение солидарности.