Сегодня автономистские эксперименты разного масштаба – от сетей кооперативов (как Longo Mai) до крупных социальных систем (как Рожава) – идут в разных краях. Один из них – в горах мексиканского штата Чьяпас. Это традиционно аграрная зона, где живут индейцы. Издавна их эксплуатировали дельцы и угнетали власти, не заботясь о санитарии, образовании и их правах. И вот, 1 января 1994 года около  4 тысяч индейцев атаковали и заняли четыре муниципальных центра этого беднейшего региона.

С тех пор сапатисты стали символом сопротивления неолиберализму. Но куда менее известно, что их автономия существует до сих пор — со своей системой самоуправления, образования, медицины и… экспортом кофе.

О том, как работает сапатистская экономика и зачем революционерам международная торговля, мы поговорили с Еленой Корыхаловой — документалисткой, жившей в Чьяпасе, и соосновательницей кофейного кооператива Molotov.

Автономия без государства                                  

— Что сегодня представляет собой сапатистская автономия?

Сапатисты живут в индейских деревнях штата Чьяпас. У них нет отдельной «закрытой территории» — они существуют рядом с несапатистскими общинами, на землях, отвоёванных во время восстания 1994 года.

У них собственная система самоуправления, построенная снизу вверх. Базовая единица — семья. Когда нужно принять решение, собирается ассамблея — одной деревни или сразу нескольких. Например, если речь идёт о строительстве дороги. Есть и более широкий уровень координации, где встречаются делегаты разных регионов.

— Сколько людей участвует в движении?

Точных цифр нет, но речь идёт о десятках тысяч человек.

— Можно ли говорить о самостоятельной экономике?

Да. Причём экономика там не ради прибыли, а ради обеспечения автономии. Она финансирует образование, здравоохранение, транспорт, общественные пространства и встречи с международными делегациями солидарности. У сапатистов свои школы, свои больницы и своя экономика. Почти всё организовано в форме кооперативов. Одни работают на уровне одной деревни — например, общее кукурузное поле. Другие объединяют десятки семей из разных сёл. Важное направление — производство кофе.

— Почему сапатисты создают собственные школы и клиники?

Потому что исторически государство просто не обеспечивало коренные общины услугами. Позже школы и больницы стали появляться, но они работают на испанском языке, с приезжими специалистами, которые часто относятся к работе формально.

Сапатисты строят параллельные структуры, где работают местные жители. Их образование основано на принципах самоуправления, коллективизма и солидарности. Преподают на местных майянских языках, изучают собственную историю, агроэкологию, математику, учат испанский язык.

— Сапатисты говорят о “солидарной торговле”. Чем она отличается от Fair Trade?

Fair Trade — это сомнительная и бюрократическая система сертификации. Маленьким кооперативам сложно соответствовать ее требованиям — особенно если люди не знают английский и не умеют вести отчётность.

Сапатисты выстроили другую модель. Они продают кофе тем, кто политически их поддерживает. Между производителями и покупателями есть постоянный контакт. Европейские кооперативы приезжают в Чьяпас, обсуждают цены, урожаи, проблемы.

Когда кофейные деревья поразила болезнь, европейские партнёры помогли собрать деньги на экологичное лечение. Когда понадобилось оборудование для сортировки зерна — средства тоже собирали совместно. Это не просто рынок, а долгосрочные отношения.

— Как устроено кофейное производство и торговля?

Сапатисты не продают сырьё перекупщикам. Они объединяются в кооперативы, сами обрабатывают кофе, сушат, очищают и сортируют зёрна по качеству. У них есть склады и коллективное управление.

В отличие от обычных фермеров, зависящих от перекупщиков, сапатисты договариваются о цене напрямую через сети солидарности. Сейчас кофе из Чьяпаса идёт в Европу через две крупные сети, а также в США и другие страны. Речь идёт о сотнях тонн в год.

Цены у них выше рыночных — иначе люди просто ушли бы продавать перекупщикам, где меньше труда по обработке. Разница идёт на поддержание автономных структур.

В Европе сапатистский кофе распространяют небольшие кооперативы, работающие по горизонтальным принципам. Они продают его в собственных магазинах, через подписки и локальные сети. Часто это не просто торговля, а часть более широкой левой и профсоюзной активности.

Некоторые кооперативы направляют часть прибыли на поддержку социальных и политических проектов.

— Что означает название вашего кооператива Molotov?

Фамилия советского наркома тут ни при чём. Есть известный коктейль, а есть процесс помола кофе. Нам понравилась эта двойственность: что-то взрывное — и что-то повседневное, то есть то, из чего начинается утро.