22 марта 2024 года террористы напали на подмосковный концертный зал «Крокус Сити Холл». Погибли 149 человек. За последующие два с половиной года российские власти резко ужесточили миграционную политику. Давление на выходцев из Центральной Азии усилилось, а работодатели стали всё чаще присматриваться к рабочим из других стран. Как это меняет российский рынок труда и положение самих мигрантов?

Что изменилось после «Крокуса»

«Выходим. Если это с калашами, то уже всё!» — на видео испуганные посетители мечутся между рядами кресел и пытаются выбраться из концертного зала «Крокус Сити Холла».

Один из крупнейших концертных залов России расположен в подмосковном Красногорске, сразу за Московской кольцевой автодорогой. Вечером 22 марта 2024 года здесь должен был состояться концерт рок-группы «Пикник», а в других помещениях комплекса проходил танцевальный чемпионат. Незадолго до начала концерта к зданию подъехал автомобиль. Из него вышли несколько вооружённых мужчин.

Нападавшие открыли огонь по посетителям и персоналу, а затем подожгли здание. Пожар быстро распространился, часть комплекса была разрушена. Ответственность за атаку взяла на себя террористическая организация «Исламское государство» (ИГИЛ). Непосредственными исполнителями теракта следствие назвало четверых граждан Таджикистана.

Погибли 149 человек. Нападение на «Крокус» стало одним из самых кровавых терактов в современной истории России, наряду с захватом заложников на мюзикле «Норд-Ост», взрывами жилых домов в Москве и захватом школы в Беслане. Эти трагедии произошли более двадцати лет назад.

Ксенофобия в России усиливалась и до теракта — в том числе на фоне войны. Однако нападение на «Крокус» стало спусковым крючком для новой волны давления на мигрантов. Участились полицейские рейды, заметнее стали лояльные властям националистические объединения, такие как «Русская община» и «Северный человек». Параллельно начались системные изменения в миграционном законодательстве и практике его применения.

Власти расширили электронный контроль за иностранцами, в том числе с помощью реестра контролируемых лиц, и упростили процедуры выдворения. Мигрантам из ряда стран Центральной Азии стало сложнее сдавать экзамены, необходимые для получения трудового патента. Расширяются региональные запреты на отдельные виды работы для иностранцев: такие ограничения действуют уже в 50 субъектах РФ. По данным МВД, за 2025 год число находившихся в России иностранцев сократилось примерно на 600 тысяч, с 6,3 до 5,7 миллиона человек. Ещё одним фактором, отпугивающим мигрантов из Центральной Азии, стали случаи давления с целью склонить их к заключению контрактов с российской армией.

Происходит столкновение политической логики и экономической: объективной потребности в рабочей силе, в том числе для того, чтобы российский производитель был более конкурентоспособен. Интересами бизнеса и, в конечном счёте, потребителя пренебрегли ради того, что на эмоциях требует большинство. А большинство ужесточение поддерживает, это нельзя не отметить. Более того, по ощущениям, россияне в среднем готовы платить за услуги больше, но отказаться от мигрантов, — рассказывает «Рабочей политике» сотрудник одного из сервисов помощи мигрантам.

Научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии, эксперт по Центральной Азии Темур Умаров отмечает в разговоре с «Рабочей политикой», что последствия ужесточения правил отчасти сглаживаются коррупцией среди российских чиновников и силовиков.

Увеличивается число людей, которые переходят в нелегальные миграционные практики и пытаются договориться с силовиками на местах, формируют новые схемы того, как пройти те или иные ограничения. Мигрантам приходится чуть больше денег тратить на подготовку к переезду в Россию. Так было всегда с российской миграционной политикой, когда ужесточались какие-то правила, — говорит Умаров.

Сотрудник сервиса помощи мигрантам также обращает внимание на противоречивость системы экзаменов:

Мои знакомые с блестящим русским языком пытались проходить тесты и по языку, и по истории, в итоге срезались. В то же время до сих пор попадаются мигранты, которые работают, но не могут связать двух слов. В то, что они сдали этот экзамен, мне поверить крайне трудно, — рассказывает он.

Со временем экономические потребности могут вновь заставить власти ориентироваться на привлечение работников из Центральной Азии. Ксенофобия рано или поздно наткнётся на объективную экономическую реальность. А она в том, что России необходимы рабочие руки, взять их неоткуда, кроме как из-за рубежа. При этом Центральная Азия остаётся наиболее удобным источником этой рабочей силы, учитывая в том числе то, что с этими народами у нас есть некоторое общее прошлое. Попытка заменить их выходцами из «экзотических стран» противоречит логике интеграции, ведь как раз выходцы из того же Узбекистана имеют с русскими больше общего культурного кода и русский язык знают гораздо более массово.

Рабочие из «дальнего зарубежья»

Ужесточение миграционных правил создаёт дополнительные сложности не только для самих работников, но и для работодателей.

Непосредственно условия работы никак не поменялись, но поменялись условия нахождения в России и входа на рынок труда — постоянные изменения и нагромождения правил, за которыми не успевают следить даже миграционные юристы. На самом деле это в первую очередь головная боль работодателя, который хочет нанять иностранцев: там много рисков, надо следить за легальностью статуса, дополнительные расходы. Говорят, что растёт риск «кидалова» со стороны работодателя — в том смысле, что по мере ужесточения правил растёт зависимость работника.

Согласно пояснительной записке к одному из законопроектов, с 1992 года российское гражданство получили около 6,3 миллиона выходцев из центральноазиатских республик бывшего СССР. Они тоже могут сталкиваться с ксенофобией, но юридически обладают теми же правами, что и остальные граждане России.

Между Россией и странами Центральной Азии действует безвизовый режим, однако условия трудоустройства различаются. Граждане Узбекистана и Таджикистана для большинства видов наёмной работы должны оформлять патент. Гражданам Кыргызстана патент не требуется: страна входит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС). При этом ужесточение правил въезда, пребывания и миграционного учёта затрагивает выходцев из всех трёх государств.

Для граждан Индии, Бангладеш, Шри-Ланки и большинства африканских государств въезд в Россию, напротив, требует визы. Тем не менее работодатели всё активнее рассматривают организованный набор рабочих из этих стран. Постановлением от 28 ноября 2025 года российское правительство установило на 2026 год квоту в 278 940 приглашений на въезд с целью работы и столько же разрешений на работу для иностранцев, прибывающих по визам.

В мае 2026 года издание «Эксперт» сообщило, что российские строительные компании проявляют всё больший интерес к работникам из Индии, Северной Кореи, Китая и Вьетнама. Представители отрасли утверждали, что такие рабочие более дисциплинированны и готовы трудиться шесть дней в неделю. По их словам, если российские строители рассчитывают на зарплату от 70 тысяч рублей, то приезжие из стран Африки и Азии за пределами бывшего СССР могут соглашаться на 45–55 тысяч. Зарплатные ожидания строителей из Центральной Азии в материале не приводятся.

В публикации «Ведомостей» о трудовой миграции директор завода в Тульской области рассказывает, что работники из Центральной Азии рассчитывают на 70–100 тысяч рублей и могут предпочесть работу в соседней Московской области, где платят до 150 тысяч. У рабочих из Индии, нанятых под конкретного работодателя, возможностей сменить место работы гораздо меньше. Для бизнеса это дополнительный аргумент в пользу их найма: можно платить меньше и рассчитывать, что работник не уйдёт к конкуренту.

Меняется и стратегия самих трудовых мигрантов из Центральной Азии: всё больше людей предпочитают приезжать под конкретный контракт, а не самостоятельно искать работу на месте.

Мигранты перестают рассматривать Россию как страну для долгосрочной миграции, как страну для переезда на постоянную основу, где можно начать новую жизнь. Остаётся скорее сезонная миграция, в основном по правительственным программам или по конкретным проектам, когда мигранты группой отправляются уже с договором о найме с конкретным работодателем, заканчивают работу и возвращаются обратно, — отмечает Темур Умаров.

Россия становится для жителей Центральной Азии менее привлекательным направлением из-за сочетания экономических причин и новых ограничений. При этом она не единственный возможный рынок труда, можно поехать также в Китай, Турцию, страны Персидского залива, а в последние годы и в Евросоюз.

В Германии, например, есть госпрограмма по привлечению на работу медицинских кадров из Узбекистана, в то время как в России, наоборот, активно звучат призывы чуть ли не полностью зачистить сферу здравоохранения от иностранных специалистов.

Зарплатные протесты

Однако ограниченные возможности сменить работодателя не означают, что мигранты из «дальнего зарубежья» готовы мириться с нарушением своих прав. Как рассказал «Рабочей политике» администратор сайта Antijob.net, отслеживающего трудовые конфликты в России, такие работники уже прибегают к коллективным протестам.

В июле 2026 года около 600 рабочих из Индии потребовали погасить задолженность по зарплате в подмосковном Чехове. Иностранные работники одного из предприятий прошли по улицам города к зданию администрации, а затем отправились в полицию, где заявили о невыплате заработанных денег.

В августе троих индийских рабочих оштрафовали за участие в акции протеста на Амурском газохимическом комплексе. Они выступили против трёхмесячной задержки зарплаты.

В апреле сотни китайских строителей, работавших в компании «Петро-Хэхуа» неподалёку от нефтезавода в Комсомольске-на-Амуре, вышли на марш с требованием выплатить заработанное. В августе сотни китайских строителей протестовали в Находке, также из-за длительной задержки зарплаты.

Пока большинство этих выступлений связано с требованием выплатить уже заработанные деньги. Но опыт совместных действий может стать основой и для борьбы за более широкие трудовые права, независимо от того, из какой страны приехали рабочие.