Речи о повышении престижа учительской профессии – часть государственной риторики, усыпляющей бдительность доверчивых граждан. Как показывает многолетний опыт, чем интенсивней эти разговоры, тем плачевней участь педагогов и образования в целом. О шапочках из фольги на уроках патриотизма, зарплате и прочих интересных вещах рассуждает российский учитель Маргарита Брандт.

Время фальши и обмана

Несмотря на то, что в 2013 году вступил в силу «Закон об образовании в РФ», гарантирующий учителям особый статус, «права и свободы, меры социальной поддержки, направленные на <…> повышение социальной значимости, престижа педагогического труда», к 2014 году стало очевидно – закон в этой части не соблюдает само государство. Высокая оценка профессии, ее важность и значимость определяют не слова, а приоритетное финансирование отрасли. Вместо него школы обязали зарабатывать на свои нужды самостоятельно, т.к. государство не посчитало нужным выполнять обязательства ни в части достойных зарплат, ни в части обеспечения школ всем необходимым для образовательного процесса.

В результате год от года росло родительское недовольство. Его подстегивали настойчивые просьбы учителей скинуться то на проектор, то на бумагу, то на ремонт класса. Общество обвиняло их в вымогательстве. Особо активные писали письма в прокуратуру. А СМИ усиленно транслировали неправомерность действий педагогов. Государство, экономя на образовании, не гнушалось карать школы руками контролирующих органов. А они грозили учителям и директорам наказаниями за превышение полномочий и штрафовали.

Но просьбы скинуться не прекращались. Просто все переквалифицировали в «добровольную помощь». За счет нее до сих пор и обновляют оборудование, ремонтируют кабинеты, покупают расходные материалы. Власть осталась при своих интересах. А учитель обрел дурную славу нарушителя закона. Как видим, заявленная в законе политика приоритетности образования – еще одно свидетельство лицемерия власти, сделавшей учителя виноватым в недофинансировании школ.

Фальшь и взаимный обман – характерная черта эпохи и образовательной политики. Раздавленная деградирующим госуправлением, измученная кадровым и финансовым дефицитом, привязанная к рейтингам, школа изображает всё: фальшивые инновации, повышение квалификации, наставничество и методическую работу, высокое качество обучения. Наверху это знают. И всегда поощряли «творчество» – лишь бы исполнялись положенные ритуалы ради видимости непрестанной модернизации образовательного процесса.

Падение престижа в свете новых задач

Статус учителя «верхи» не сильно беспокоил. Педагогов периодически успокаивали речами о совершенствовании оплаты труда – бесконечной имитацией серьезного обсуждения. Чиновники бы и дальше смотрели сквозь пальцы на бессилие массово выгорающего учительства, приученного выполнять любую бессмыслицу, если бы не одно «но». Дело вдруг приняло крутой оборот – воспитание патриотизма, гражданственности и национальной идентичности, а также согласие с политическим курсом пришлось демонстрировать прямо здесь и сейчас. Причем массово.

И тут оказалось, что учитель, лишенный уважения и реальных рычагов воздействия на ученика, может и не суметь решить эти новые задачи.

Риторика власти вышла на новый уровень. И с новой остротой встал вопрос о статусе педагога. Учителя понадобились власти так сильно, что сам президент объявил о доплате классным руководителям 5 тыс. из федерального бюджета. Цену щедрости мы поняли, когда на школы лег еще один груз – наряду с образовательной программой реализовывать воспитательную. А какого рода воспитание понадобилось – отдельный разговор.

Скверное слово

Серьезность поставленной задачи заставила управленцев обновить риторические приемы. Стали искать, кто виноват в падении престижа профессии. В поисках виновных блуждали недолго. Виноваты, разумеется, не они, прозаседавшиеся, назначившие учителю зарплату обслуживающего персонала, а – кто бы мог подумать! – виновато слово «услуга», прокравшееся в Закон «Об образовании в РФ».

Точнее, вредителями объявили либералов, протащивших скверное слово в закон. Учитель не должен оказывать услуги! Ведь он священнодействует – выполняет миссию, образовывая неокрепшие умы.

Но коварное слово, как сообщили чиновники, умудрилось в пух и прах разнести его статус. И потому в обществе нет почтения к профессии: то жалобы родителей, то склоки, то громкие скандалы с потасовками между всеми участниками воспитательной работы.

В 2022-м пресс-служба Минпроса торжественно объявила – понятие «образовательная услуга» исключено из законодательства! Теперь закон будет способствовать повышению престижа профессии. А исключение зловредной «услуги» «поможет выстроить гармоничные отношения между всеми участниками образовательного процесса».

Лишив учителя права голоса, обнулив его правовой статус, власти, в очередной раз подменяя понятия, предлагают обществу вернуть учителю уважение. Но требование испытывать какие бы то ни было чувства, говорит лишь о том, что в обществе есть их дефицит.

«А что, я их спрашивать буду?..»

Но «участники процесса», видимо, были не в курсе. Закону не вняли. И гармонии не вышло. Тогда президент объявил 2023 год Годом наставника и педагога. Правительству поручил поломать голову и разработать комплекс мер для возвращения славы профессии.

Заплату при этом поднимать никто не собирался до уровня хотя бы не унизительного. Как и ограничивать число учебных часов, коими учитель увешан по макушку вместе со всеми неисчислимыми дополнительными обязанностями. Оставаясь с нищенской зарплатой на двух ставках, учитель, увешанный словесной мишурой, не заиграл новыми, радующими общество красками. Зато в бюджете предусмотрели сотни миллионов на популяризацию учительских профессий: на форумы, конкурсы, телешоу – очередные фальшивки, искажающие повседневную школьную реальность.

А новая реальность требует от учеников и учителей дисциплины. Воспитательная программа одна на всех. Все направления предопределены – не надо рассуждать и выбирать, куда идти и что делать. Учитывая, какого рода проблемы возникнут у педагогов в таких обстоятельствах, помощь предложили соответствующую – привлечь в школы представителей военизированных профессий. И ставить оценки «за поведение», где в числе критериев социальная активность и правомерное поведение. В виде эксперимента. Пока. Но кто сомневается, что оценочный кнут задействуют как рычаг воздействия на школьника, который принуждению активно или пассивно, но пока сопротивляется?

Еще один механизм повышения статуса – создание при министерстве Совета по защите профессиональной чести и достоинства педагогов. Этим же должны заняться комиссии в регионах, куда, по задумке чиновников, будут обращаться учителя за помощью в разрешении конфликтов. Рост числа таких ситуаций легко прогнозируется.

Вспоминаю недавний диалог коллег, которым надо обеспечить явку детей на массовое мероприятие. Одна жалуется другой:

— Мои не все идут. Родители говорят, что на кружки надо. Отговорки придумывают. А вы как всех заставили?
— А что, я их спрашивать, что ли, буду?

Учитель в шапочке из фольги

И горечь не только в том, что детей не спрашивают об их желаниях, когда хотят отнять их личное время. Но и в том, что умение заставить всех стало предметом гордости.

Личное время учителей и учеников перестало быть таковым. Оно теперь «принадлежит обществу». Но педагоги искренне возмущены нежеланием детей и родителей подчиняться каждому требованию. На подавление их воли и будут работать законодательные механизмы, якобы призванные повысить статус педагога, а на самом деле делающие из него прихвостня чинуш — обслугу правящей элиты, что распоряжается нашей жизнью.

Очень показательны в этом смысле результаты акции пранкера из Беларуси Влада Бохана. Благодаря ему надолго запомнят шлемы из фольги для защиты от НАТО, приготовленные воронежскими учителями*. И не только шлемы, разумеется. И не только воронежскими. Доверчивость коллег, готовых выполнять любое указание сверху, могла бы повеселить, если бы за ней не открылась бездна, куда образование скатилось вместе с учительским статусом. Не знаю, как живется этим учителям после «славы», обеспеченной снятыми ими же роликами, но, говоря казенным языком, публичный репутационный урон учительству нанесен почти смертельный. Оно еще не пережило массовых обвинений в махинациях с голосами на выборах – и вот новая оплеуха, т.к. поведение десятка педагогов формирует в сознании обывателя общий портрет их сообщества. И никуда от этого не деться. Тем более что громких дел, доказывающих обратное, в информационном поле ничтожно мало.

Лишив учителя права голоса, обнулив его правовой статус, власти, в очередной раз подменяя понятия, предлагают обществу вернуть учителю уважение. Но оно, как и любое чувство, – личная эмоция. Ее рождают конкретные жизненные ситуации. Любовь, гордость, уважение не приходят, как лифт, по первому требованию. Они возникают как реакция на происходящее вокруг. Требование испытывать какие бы то ни было чувства, говорит лишь о том, что в обществе есть их дефицит. И в школе он будет нарастать.

Но до осмысления сути происходящего в учительской среде далеко. Учитель так и остается со статусом системного винтика – слепого исполнителя чужой воли. За бездумным соглашательством стоит отказ от моральных убеждений и достоинства как основополагающей ценности профессии. Чтобы повысить ее престиж, нужно вернуть правовой статус педагогов. А это невозможно сделать без объединения в независимые профсоюзы. Без борьбы за права. Только это изменит значение и роль учителя в обществе.

* Акционист Владислав Бохан из Беларуси разослал в школы Воронежской области распоряжение провести патриотический мастер-класс «Шлем Отечества». Он представился чиновником из местного отделения «Единой России» и потребовал изготовить шапочки из фольги для «демонстрации готовности к защите от облучения спутниками НАТО». К поручению он приложил инструкцию по изготовлению шапочек, составленную с помощью ChatGPT. По словам Бохана, на его пранк попались семь школ. Он опубликовал фото- и видеоотчеты учителей в самодельных шапочках из фольги. // ГазетаюRU, 09.11.2024