Чтобы предотвратить крупномасштабную войну, международное право необходимо модернизировать и укрепить, а не отмахиваться от него как от жертвы «реальной политики». В общественной дискуссии всё чаще преобладает мнение, что международное право хорошо и правильно только до тех пор, пока оно совпадает с собственными интересами, и что его можно игнорировать, когда оно мешает наказать «злые» державы или когда его нарушение служит собственным целям. Пренебрежение к международному праву, демонстрируемое не только Путиным, Хаменеи и Си Цзиньпином, но также и Нетаньяху, и Трампом, сделало его настолько неэффективным, что некоторые комментаторы просто объявляют его устаревшим: хорошая идея, но непригодная для реальной жизни. Главный редактор журнала Der Spiegel пишет, что возможность ликвидации «злых» глав государств с минимальным сопутствующим ущербом — это цивилизационный прогресс. Остается только уточнить, кто решает, что такое добро, а что такое зло.

Но разве возможное освобождение иранского народа и всего региона от ужасного режима не оправдывает применение военной силы? Кто не поддался бы искушению отодвинуть международное право на второй план? И кто захочет защищать его, рискуя быть заподозренным в поддержке тегеранских палачей? Даже если война закончится быстро и приведет к установлению менее ужасного режима, она останется актом одностороннего применения силы, в котором Соединенные Штаты даже не попытались сформировать международную коалицию. Очевидно, что Израиль и США заинтересованы в устранении нынешнего режима, ослаблении Ирана как региональной державы и оттеснении своих имперских конкурентов — Китая и России. Но это вмешательство не вызвано «обязанностью защищать», ориентированной на права человека. Освобождение иранских мужчин и женщин в лучшем случае станет побочным эффектом. В худшем случае результатом станет крах государства, гражданская война, массовое бегство и изгнание. В любом случае, эта атака еще больше снизила порог для выбора войны в качестве решения.

Быстрые победы подпитывают высокомерное убеждение, что мир можно перестроить с помощью военной силы. Как выдающиеся, так и менее выдающиеся главнокомандующие — от Александра Македонского до Чингисхана и Наполеона, вплоть до Адольфа Гитлера — поддавались этой иллюзии. «Очень стабильный гений» в Белом доме и его духовный брат в Тель-Авиве рискуют поддаться тому же искушению. Газа превращена в руины, «Хезболла» разгромлена, сирийская армия уничтожена, Асад в Москве, иранская ядерная программа в руинах, Мадуро похищен, Куба без нефти, Хаменеи мертв, полное господство в воздухе над Ираном и Ливаном: Трамп и Нетаньяху, кажется, преуспевают во всем. Ничто и никто не может противостоять их военной мощи. В отличие от Путина, чья армия уже четыре года увязает в позиционной войне, они одерживают одну молниеносную победу за другой.

Канцлер Мерц заявляет, что Германия намерена создать самую сильную конвенциональную армию в Европе и взять на себя ответственность за континент. Он утверждает, что играть какую-либо роль можно лишь, говоря языком политики силы. Исторически военная мощь не сослужила Германии доброй службы. Воссоединение Германии — эта мирная счастливая случайность в немецкой истории — стала возможным как раз благодаря тому, что Германия в Договоре «Два плюс четыре» заявила об отказе от политики военной силы. Ясный отказ от ядерного оружия и сокращение численности вооруженных сил вдвое*, убедили соседей Германии в том, что воссоединенная, полностью суверенная Германия не намерена говорить на языке военной силы. Мирная позиция была единственной, и чрезвычайно успешной, стратегией влияния и власти, оставшейся у Германии после Сталинграда и Освенцима.

Любой, кто считает, что «Zeitenwende»** требует от Германии и Европы обеспечить своё будущее в первую очередь с помощью военной мощи, должен четко заявить, что это подразумевает расторжение Договора «Два плюс четыре». Для создания самой сильной в Европе армии обычных вооружений потребуется больше, чем 370 000 солдат, а настоящая военная автономия недостижима без обладания ядерным оружием.

Учитывая готовность Путина применять силу в нарушение международного права, а также и готовность Трампа, необходимо укреплять не национальный военный потенциал Германии, а оборонные возможности Европы. Эти возможности должны разрабатываться и развиваться в сочетании с мерами по укреплению доверия между противоборствующими сторонами и, прежде всего, с использованием невоенных источников силы, влияния и взаимопонимания.

Альтернативой сосуществованию суверенных государств, сдерживаемых нормами международного права, является гонка вооружений, которая рано или поздно завершится войной. Учитывая рискованную политику непредсказуемых лидеров ядерных держав, только оптимисты могут верить в то, что такая гонка снова закончится мирным саморазрушением одного из соперников.

Почему международное право по-прежнему имеет значение

Военные нападения становятся нормой, оправдываются или, по крайней мере, принимаются как меньшее из зол, поскольку меры, соответствующие международному праву, не смогли остановить ни терроризм, ни нарушения прав человека со стороны жестоких диктаторов. Несмотря на то, что действия Трампа и Нетаньяху, не говоря уже о Путине, не имеют никакого отношения к демократии и правам человека, нельзя просто отмахнуться от критики по поводу того, что международное право не имеет силы принудительного исполнения. Эта слабость была заложена в Уставе ООН и сейчас проявляется в полную силу. Однако вывод о том, что международное право следует заменить мощью государства, — это не реализм, а фатализм. Ведь никто не утверждает, что мы должны отказаться от обеспечения прав собственности просто потому, что кражи все равно происходят.

На практике государства не всегда соблюдают нормы международного права. Крупные державы не признают ни Международный Суд, ни Международный уголовный суд, а постоянные члены Совета Безопасности ООН фактически стоят над международным правом, имея возможность заблокировать любое решение, санкционирующее вмешательство, с помощью своего вето. Отсутствие воли и полномочий для предотвращения или наказания за нарушения делает международное право бессильным и, казалось бы, излишним, чисто декларативным, пригодным лишь для благоприятных обстоятельств.

Тех же, кто, вопреки этому отстаивает принципы международного права, обвиняют в оторванности от реальности, считая их наивными или безнадежными «проповедниками всеобщего блага». Однако Устав ООН после 1945 года составляли не благодетели, а сами великие державы. Безжалостного советского диктатора Иосифа Сталина, ответственного за Хиросиму и Нагасаки Гарри Трумэна, «Шанхайского мясника» Чан Кайши, британского империалиста Уинстона Черчилля или создателя «force de frappe» Шарля де Голля*** можно обвинить во многом, но только не в наивности.

Международное право воплощает в себе как долгосрочный максимум, так и реальный политический минимум: амбициозную цель установления прочного мира между народами и минимальную задачу предотвращения новой мировой войны. Основанная на трактате Иммануила Канта «К вечному миру», его долгосрочная перспектива заключается в том, чтобы положить конец всем войнам. Государства должны отказаться от «своей беззаконной свободы непрерывно вести войны» и вместо этого, на основе совместно согласованных правил, стремиться к «рациональной» свободе — ненасильственному, суверенному сосуществованию всех государств. Это может быть достигнуто только в том случае, если, как выразился Кант, «по воле судеб какой-либо могущественный и просвещенный народ имел бы возможность образовать республику (которая по своей природе должна тяготеть к вечному миру); такая республика служила бы центром федеративного союза, к которому смогут примкнуть другие государства; таким образом это обеспечит свободу государств в соответствии с идеей права народов и, благодаря дальнейшим связям такого рода, будет распространять этот союз все дальше».

В конце Второй мировой войны «могущественный и просвещённый народ» — граждане Соединённых Штатов, вдохновлённые идеями Франклина Рузвельта, использовали свою подавляющую мощь именно в этом смысле. Именно они стали движущей силой создания ООН. Уверенные в своём мирном превосходстве, они не имели причин опасаться установления мирного порядка. Нынешний относительный спад заставляет их сегодня терять эту уверенную в себе суверенность.

После двух мировых войн главной целью победивших держав было предотвращение очередной войны между великими державами. Без этой заинтересованности и без ужаса, который испытало человечество перед лицом разрушений, принесённых двумя мировыми войнами, не было бы Устава ООН. Его цель заключалась в том, чтобы четко гарантировать: тот, кто начинает имперскую завоевательную войну — изначально оказывается виновным, какая бы пропаганда не использовалась для её оправдания. Порог для использования войны в качестве продолжения политики другими средствами был задуман таким образом, чтобы его было трудно преодолеть, особенно великим державам. Возможно, самой важной минимальной задачей международного права, уже со времен Вестфальского мира, положившего конец Тридцатилетней войне, было не защищать малых от больших, а предотвращать войну между большими.

Ставки цивилизационного масштаба

Не существует цивилизационной альтернативы закреплению уважения взаимного суверенитета в обязательных к исполнению общих правилах. Альтернативой может служить либо мировое государство, созданное путем подчинения всех единой сверхдержаве, что нежелательно и нереалистично, либо взаимная слежка между соперничающими блоками держав, колеблющаяся между сдерживанием и эскалацией. Быстрая череда вмешательств со стороны великих держав и постоянная угроза расширения войн повышают риск крупномасштабного конфликта. Как мы наблюдаем в настоящее время, переход от локальных войн к глобальному конфликту происходит не резко, а постепенно.

Те, кто отказывается от стремления к выработке общих правил и вместо этого полагает, что достаточно лишь заново освоить язык силы, вступают на финишную прямую, ведущую к великому варварству. Представлять это как неизбежную реальность реальной политики — убого и, с европейской точки зрения, лишено будущего.

Альянс средних держав, о котором говорил премьер-министр Канады, теперь должен подкрепиться конкретными действиями. Европа должна продемонстрировать свою способность действовать, передав национальные суверенные права на наднациональный уровень в качестве основы мирного сосуществования. Несмотря ни на что, Европа по-прежнему остается наиболее совершенной формой юридически урегулированного мирного сосуществования равноправных государств. ЕС — лучшая реальная альтернатива неоимпериализму. Европа должна объединить свои регуляторные, торговые и оборонные возможности, стремиться к глобальному альянсу «неприсоединившихся» демократических наций, противостоять произволу США, поддерживать Украину против Путина и предложить людям, живущим в авторитарных или полуавторитарных обществах, привлекательную альтернативную модель.

Никто, кто нарушает международное право, не может убедительно его отстаивать. Доверие и надежность — это незаменимые составляющие международного порядка. Альянс демократических средних держав сможет обрести авторитет и вес лишь в том случае, если он откажется участвовать, прямо или косвенно, в войнах, нарушающих международное право.

В долгосрочной перспективе Устав ООН и его механизмы принятия решений должны быть адаптированы к новым реалиям. Страны, обладающие правом вето, будут любой ценой защищать свою привилегию блокировать решения. Чтобы обойти это, одним из возможных шагов могло бы стать добровольное обязательство государств соблюдать, независимо от решений Совета Безопасности, резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, принятые 80% государств-членов, представляющих не менее 50% населения мира. Альянс средних держав мог бы выступить с такой инициативой по реформированию и обновлению ООН.

Почему борьба внутри Америки имеет значение

Одна из важнейших битв за то, движется ли мировой порядок к войне или же ещё есть надежда на прогресс цивилизации, в настоящее время разворачивается в Соединённых Штатах. Судьба мира во многом зависит от внутренней борьбы за власть в США. Несмотря на Трампа и окружающих его миллиардеров, презирающих демократию, США пока не являются авторитарным режимом.

Международные победы укрепляют позиции Трампа внутри страны, а поражения ослабляют. По этой причине соглашательская позиция европейцев в отношении Украины вполне понятна, но в корне ошибочна. Канцлер Германии допустил ошибку, когда во время визита в Белый дом в ответ на критику Трампа в адрес Испании не встал на защиту своего европейского партнёра, а, напротив, пошел еще дальше и настоял на том, что Испания тоже должна направлять 5% своего валового национального продукта на оборону.

Наша же цель, напротив, должна заключаться в том, чтобы оказывать помощь и поддержку на всех уровнях общественной и политической жизни всем, кто в США борется против Трампа. То, что происходит по ту сторону Атлантики, слишком важно для нас, чтобы мы могли просто стоять в стороне и наблюдать за происходящим.

Эффективное международное право — это цивилизационная альтернатива перевооружению и войне. Трудно представить себе его соблюдение без участия Соединённых Штатов или вопреки их воле. Именно поэтому мы не должны оставлять американцев одних в их борьбе против Трампа. Эта великая нация нуждается в помощи всего мира.

* До 370 000 человек (Прим. ред.).

** «Поворотный момент» —  выражение употреблено канцлером Германии Олафом Шольцем в контексте войны России против Украины; выбрано в Германии словом года в 2022 г. (Прим. ред.).

*** «Ударная сила» — концепция создания независимых французских ядерных сил (Прим.ред.).

Настоящая статья была опубликована Глобальной трудовой колонкой 18.03.2026.