Изучение событий в Мьянме[1] и Гонконге позволяет провести интересный сравнительный анализ реакции трудящихся на авторитаризм во время пандемии коронавируса. В обеих странах жестокие репрессии сильно ограничили возможность деятельности оппозиционных партий, объединений гражданского общества и профсоюзов. Правящие там режимы в значительной степени опираются на поддержку со стороны Китайского государства. Гонконг контролируются правительством КНР при помощи властей «Специального административного района», которые подчиняются Пекину, несмотря на официально провозглашаемый принцип «одна страна, две системы». Бирма, хотя она является суверенным государством, глубоко вовлечена в инициативу «Один пояс – один путь» и потому находится под влиянием геоэкономических планов Китая (Strangio, 2022).

Благодаря пандемии коронавируса авторитарные режимы по всему миру получили возможность использовать для укрепления своего господства меры по ограничению передвижения людей и новые чрезвычайные полномочия. Однако во многих странах лидеры, пришедшие к власти на выборах, еще до пандемии начали постепенный демонтаж демократических институтов в условиях кризиса легитимности, усугубленного мировым экономическим кризисом («Великой рецессией»). Крутой поворот в сторону от либеральной демократии прервал процесс демократизации, развивавшийся в глобальном масштабе в 1980-1990-е годы (Brown, 2019).

В Мьянме, несмотря на частичные реформы демократического характера, представители военной верхушки сохранили сильное влияние в системе государственного управления, имея, таким образом, возможность противодействовать преобразованиям, которые стремились проводить избранные народом лидеры. В то же время в Гонконге местные руководители, желая угодить правительству КНР, вступили в открытый конфликт с населением, недовольным все более жестким ограничением демократических свобод. Таково было положение накануне пандемии COVID-19.

Трудящиеся издавна активно участвовали в защите общественных интересов и гражданских свобод, профсоюзы добивались всеобщего избирательного права — сначала для мужчин, затем для женщин. Профсоюзы и другие рабочие организации сыграли важную роль в сопротивлении колониализму и диктаторским режимам в постколониальных странах. Таким образом, социальное государство и различные формы социальной защиты явились в значительной степени результатом борьбы трудящихся (Silver, 2003).

Рабочее движение представляет собой важный фактор движения к демократии. В прошлом организованные рабочие выступали как главная сила в противостоянии различным диктатурам. Действует ли сегодня подобным образом рабочий класс в Гонконге и Бирме? Прояснению данного вопроса могут способствовать интервью с ведущими активистами рабочего движения этих стран в сочетании с анализом документальных источников.

Бирма

В Мьянме профсоюзы были подавлены военной диктатурой. Однако, начиная с 2011 года, в условиях постепенной демократизации под воздействием «Шафрановой революции»[2] в стране стало развиваться относительно влиятельное рабочее движение. В результате процесса демократизации к власти пришла Аун Сан Су Чжи и было реформировано трудовое законодательство, что способствовало активному созданию профсоюзов.

Включение Мьянмы в глобализированную экономическую систему привело к появлению большого количества фабрик, связанных с цепями поставок одежды. Значительно увеличилась численность и боевитость рабочего класса — явление, сходное с описанным Беверли Сильвер (Silver, 2003). Показательно, что многие профсоюзы возникали непосредственно в ходе забастовок.  Проявлением нарастающего боевого духа трудящихся стала их готовность действовать явочным порядком: рабочие добивались выполнения своих требований при помощи стихийных стачек, а затем закрепляли достигнутое образованием профсоюзов.

Confederation of Trade Unions Myanmar (CTUM) видит свои задачи в работе по двум направлениям: с одной стороны, ее структуры ведут коллективные переговоры на уровне предприятий и организуют кампании за достойные трудовые стандарты в национальном масштабе, с другой — активно участвуют в борьбе за демократию, понимая, что успешное решение профсоюзных задач невозможно без развития процесса демократизации.

Еще до переворота[3] CTUM выступила с обращением, в котором предупреждала о грозящей опасности и призывала трудящихся к бдительности. Поэтому, когда путч произошел, работники как государственного, так и частного сектора сразу же объявили всеобщую стачку, ставшую частью широкого общественного протеста. Однако этот протест был жестоко подавлен, CTUM и другие организации запретили, их лидеров арестовали. Те, кому удалось избежать ареста, ушли в подполье.

Сопротивление продолжается в настоящее время, главным образом, в форме проведения протестных флешмобов. Другой способ — вооруженная борьба, которую прямо провоцируют жестокие репрессии в отношении противников путча. В то же время возглавляемый профсоюзами Альянс трудящихся — включающий также другие рабочие объединения, помимо CTUM, — призывает международное сообщество и транснациональные корпорации, работающие в Бирме, к введению всеобъемлющих санкций против диктаторского режима, чтобы ускорить его падение.

Гонконг

В период британского правления Гонконг оставался относительно открытым обществом, тогда как многие азиатские страны находились под гнетом диктатур. Основные гражданские свободы и демократические институты сохранились там и после перехода в 1997 г. под власть Китая.  Принцип «одна страна, две системы» обеспечивал свободные условия для деятельности гонконгских профсоюзов, трудящиеся имели право на создание своих объединений, забастовку и протест. С тех пор, однако, демократия постепенно свертывалась, издававшиеся один за другим новые законы все больше урезали гражданские свободы и ограничивали возможности оппозиционных политических партий.

В 2014 года в стране началось массовое народное движение в защиту демократических институтов. Борьба против изменения законодательства о выборах способствовала объединению различных общественных сил. Это движение развивалось на протяжении нескольких лет, но затем пошло на спад. В 2019 году поднялась новая волна протестов, на этот раз против изменений законов об экстрадиции[4]. Профсоюзы участвовали в этих движениях, но не играли в них главной роли, которая принадлежала студентам.

Поскольку, несмотря на массовые выступления, власти Гонконга и КНР продолжили издавать репрессивные законы, характер которых ужесточался, в обществе возникла идея проведения всеобщей забастовки, призванной изменить ситуацию в пользу демократических сил. Тем самым возникла возможность выдвижения профсоюзов в авангард народного движения. Беспрецедентная по своим масштабам за полвека всеобщая стачка, объявленная в августе 2019 г., парализовала экономику Гонконга, включая авиационные перевозки и общественный транспорт. К ней присоединились учителя, строительные рабочие, инженеры и даже пляжные спасатели. Однако и это не заставило правительство отступить. Вместе с тем стачка дала сильный импульс объединению трудящихся в профсоюзы.

Начало пандемии коронавируса привело к прекращению протестов, и эта ситуация была использована для издания «закона о национальной безопасности» и принятия целого ряда новых репрессивных мер.  Над лидерами демократического движения нависла непосредственная угроза расправы. В сложившихся условиях Hong Kong Congress of Trade Unions и его крупнейшая членская организация — профсоюз учителей, как и другие организации гражданского общества, чтобы избежать репрессий, приняли решение о самороспуске.

И все же сопротивление продолжается. Небольшие группы активистов пытаются использовать альтернативные способы выражения протеста. Экономическая борьба рабочих не прекращалась и во время пандемии: протестовали уборщики, трудовой конфликт произошел в авиакомпании «Cathay Pacific», несколько забастовок провели водители предприятия «Foodpanda», крупнейшей в регионе службы доставки, принадлежащей немецкой компании. Выступления водителей «Foodpanda» имели место также в Мьянме и других странах Южной Азии.

Сопротивление репрессиям

Путч в Мьянме привел к роспуску избранного парламента, арестам лидеров политической оппозиции и силовым репрессиям против общественных организаций, включая профсоюзы. В то же время подавление массового народного движения происходило и в Гонконге, где также арестовывались активисты, разгонялись митинги, издавались все более репрессивные законы и существовала постоянная угроза прямого вторжения карательных сил из КНР. В обоих случаях налицо характерные черты жесткого авторитаризма.

Это диктаторская политика правящих режимов в Гонконге и Бирме встретила сильное сопротивление со стороны трудящихся классов. Профсоюзы выступили лидерами массовых движений, организуя, в том числе, всеобщие забастовки. Если в Мьянме рабочие изначально шли в авангарде борьбы народа, то в Гонконге профсоюзы вышли на авансцену, когда потерпело неудачу движение во главе со студентами.

Хотя действия трудящихся в обеих странах были наступательными по форме, их содержание оставалось оборонительным. Рабочее движение противостояло попыткам отнять прежние завоевания, лишить общество существующих демократических свобод. Постепенно и формы борьбы в условиях наступления жесткого авторитаризма также обретали оборонительный характер.

В Гонконге интересным явлением стал подъем профсоюзного движения под воздействием массовых народных выступлений против авторитаризма. По-другому шло развитие событий в Бирме, где импульс оживлению профсоюзов дал начавшийся процесс демократизации. Но, несмотря на эти различия, опыт как Гонконга, так и Бирмы, подтверждает: рабочий класс остается важной движущей силой борьбы за демократию.

Библиография

Brown, W. (2019) In the Ruins of Neoliberalism: The Rise of Antidemocratic Politics in the West, New York: Columbia University Press.

Silver, B. J. (2003) Force of Labor: Workers’ movements and globalization since 1870, New York: Cambridge University Press.

Strangio, S. (2022, April 4) China Pledges Support for Myanmar’s Junta, ‘No Matter How the Situation Changes’, https://thediplomat.com/2022/04/china-pledges-support-for-myanmars-junta-no-matter-how-the-situation-changes/, accessed 15 December 2023.

[1] В 1989 г. пришедшая к власти в Бирме военная хунта переименовала государство в Мьянму. – Ред.

[2] «Шафрановая революция» — массовые народные выступления против военной диктатуры в Бирме летом-осенью 2007 года. Название связано с цветом одеяний буддистских монахов, активно участвовавших в протестах. – Ред.

[3] В феврале 2021 г. в Бирме произошел государственный переворот, приведший к установлению военной диктатуры. – Ред.

[4] Поправки к законодательству об экстрадиции предполагали возможность выдачи из Гонконга в материковый Китай лиц, подозреваемых в нарушении законов КНР. – Ред.

Настоящая статья была опубликована Глобальной трудовой колонкой 23.09.2025.