Войны, климатический кризис и растущее социальное напряжение заставляют вновь задуматься о возможности радикальных общественных перемен. Может ли Россия, как в 1917 году, стать местом, где противоречия мирового капитализма приведут к разрыву привычного порядка? Ответ зависит не только от слабости государства, но и от того, найдётся ли общественная сила, способная предложить выход.

Кризис, который не решается в одной стране

Человечество располагает средствами производства, знаниями и технологиями, достаточными для того, чтобы обеспечить каждому достойные условия жизни. Тем не менее бедность и голод остаются массовыми. Между возможностями современной экономики и реальной жизнью миллионов людей образовался разрыв, который невозможно объяснить одной лишь нехваткой ресурсов.

По оценке Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, в 2025 году голод испытывали около 645 миллионов человек, а 2,1 миллиарда сталкивались с умеренной или тяжёлой продовольственной необеспеченностью. При этом мировое производство продовольствия позволяет ставить задачу всеобщего обеспечения питанием. Проблема заключается и в распределении, и в доступности пищи, и в том, чьи интересы определяют работу экономики.

Изменение климата обостряет эти противоречия: засухи, наводнения и экстремальная жара угрожают сельскому хозяйству, жилью и здоровью людей. Население многих стран стареет, а системы социальной защиты не успевают приспособиться к переменам. Вместо международного сотрудничества правительства всё чаще делают ставку на вооружение, санкции и борьбу за ресурсы. Войны разрушают то, что создавалось поколениями, и отнимают средства, необходимые для решения общих проблем.

Недовольство существующим положением проявляется в забастовках, протестах и новых общественных движениях. Однако было бы преждевременно объявлять все эти выступления единым революционным движением. Их требования различны, а недоверие к правящим элитам само по себе ещё не означает готовности к социалистическим преобразованиям. Для перемен необходимы организация и ясное представление о том, какой общественный порядок должен прийти на смену нынешнему.

Почему в 1917 году цепь порвалась в России

Образ «слабого звена» вошёл в марксистскую традицию в связи с опытом революции 1917 года. Он опирается на ленинский анализ неравномерного развития капитализма, а наиболее известное его изложение содержится в работе Сталина «Об основах ленинизма». Революция победила не в самой развитой капиталистической стране, а там, где война, кризис самодержавия, земельный вопрос и борьба рабочих создали чрезвычайное сочетание противоречий.

Царская Россия уступала ведущим державам в экономическом развитии, а её политические институты оказались неспособны преодолеть кризис. Но решающим обстоятельством стала не слабость государства как таковая. В стране действовали организованные политические силы, рабочие и солдатские советы, массовое крестьянское движение. Именно они превратили распад старого порядка в возможность революции.

Ещё в XIX веке Александр Герцен отвергал мысль, что Россия обязательно должна повторить европейский путь политических преобразований. В статье «Русский народ и социализм» он писал: «Россия никогда не сделает революции с целью отделаться от царя Николая и заменить его царями-представителями, царями-судьями, царями-полицейскими». Герцен не мог предвидеть 1917 год, но сформулировал важную для русского социализма идею: преобразования не обязаны ограничиваться сменой правителей.

Советский опыт изменил весь XX век, но завершился распадом СССР. Вместе с ним во многих странах началось наступление на социальные завоевания трудящихся. Следовательно, если сегодня вновь обращаться к 1917 году, необходимо помнить не только о его победах, но и о поражении созданного революцией общественного строя. Повторение прежней модели без критического осмысления её ошибок не откроет дорогу в будущее.

Державные притязания и реальное положение России

Сходство сегодняшней России с Российской империей начала XX века, разумеется, не буквальное. Но некоторые черты заставляют проводить параллели: затяжная война, концентрация политической власти, ограничение общественной самостоятельности, растущее расхождение между официальной риторикой и жизнью людей. К этому добавляется противоречие между заявлениями о суверенитете и зависимостью российской экономики от мировых рынков, технологий и внешнеполитических решений других государств.

Особенно заметно это на фоне соперничества США и Китая. Россия обладает огромной территорией, ресурсами и военной силой, включая ядерный арсенал. Однако по масштабам экономики и возможностям определять правила мировой торговли она заметно уступает этим державам. Поэтому участие в переговорах на высшем уровне ещё не означает равного влияния на их результат.

В октябре 2026 года обсуждается возможность трёхсторонней встречи Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина. Если она состоится, среди возможных вопросов могут оказаться война в Украине, безопасность, энергетика и транспортные маршруты. Но ни состав повестки, ни какие-либо будущие соглашения пока нельзя считать установленным фактом. Есть основания опасаться, что в торге крупных держав интересы народов и трудящихся снова окажутся второстепенными.

Один из потенциальных предметов такого торга — Северный морской путь. По данным, приведённым главой Минвостокразвития России, за неполные восемь месяцев 2026 года по этому маршруту перевезли 24,2 миллиона тонн грузов, на 15 процентов больше, чем за тот же период предыдущего года. Интерес к арктической логистике растёт, в том числе со стороны Китая. Но предположение о будущем разделе сфер влияния остаётся политическим прогнозом, а не описанием уже заключённой сделки.

В такой ситуации сохранение существующего порядка не гарантирует России ни независимости, ни развития. Но из её сравнительной слабости также не следует автоматически ни социалистическая революция, ни способность стать примером для остального мира. Для этого нужна иная политическая перспектива — не конкуренция за место среди великих держав, а программа преобразования общественных отношений.

Возможна ли программа нового общественного порядка

Если человечеству необходимы совместные действия против войны, бедности и климатической угрозы, почему основой международной политики остаётся соперничество государств и частных капиталов? Социалистический ответ на этот вопрос связан с общественной собственностью на ключевые средства производства, планированием и подчинением экономики общественным потребностям. Речь должна идти не о распределении дефицита, а об использовании накопленных знаний и производительных сил для всеобщего благосостояния.

Одним из первых шагов могла бы стать международная продовольственная программа. Она потребовала бы научной оценки земельных и водных ресурсов, климатических рисков, производственных мощностей, потребностей населения и возможностей перевозки. Планирование производства и распределения продовольствия позволило бы уменьшить зависимость доступа к пище от платёжеспособности потребителя и колебаний рынка. Достаточное и качественное питание должно стать безусловной социальной гарантией для каждого человека.

Но подобную программу нельзя свести к решениям центральных ведомств. В её разработке и осуществлении должны участвовать сами производители — работники сельского хозяйства и пищевой промышленности, их профсоюзы, местные сообщества, учёные и потребители. Общественная собственность без демократического контроля трудящихся рискует воспроизвести бюрократическую систему, не менее далёкую от интересов людей, чем частный капитал.

История не даёт второй попытки автоматически

В работе «О развитии революционных идей в России» Герцен предупреждал: «Если Россия способна примириться с существующим порядком вещей, то нет у неё впереди будущего, на которое мы возлагаем надежды». Эта мысль сохраняет силу и сегодня. Однако отказ от существующего порядка ещё не определяет, кто и ради чего будет его менять.

В 1917 году революционное движение выросло из организованной борьбы рабочих, солдат и крестьян. Сегодня без независимых профсоюзов, свободной политической дискуссии, солидарности с трудящимися других стран и действенного контроля общества над властью никакой новый социализм невозможен. Память о революции не заменит создания таких сил.

Может ли Россия вновь оказаться слабым звеном мировой капиталистической системы? Может, если её внутренние противоречия продолжат обостряться. Но разрыв цепи сам по себе не говорит о том, что возникнет на её месте. Исторический шанс появится только тогда, когда трудящиеся смогут предложить обществу убедительную и демократическую альтернативу — и объединиться ради её осуществления.