Пока власти потихоньку переписывают закон «Об образовании в РФ», вносят изменения в государственные образовательные стандарты, учителя в массе своей пребывают в полной уверенности, что ничего страшного не происходит: ну, как обычно, бестолковые чиновники изобретают всякие новшества, не подумавши, как оно будет реализовываться на местах, а на местах всё идет вкривь и вкось, но об этом наверху, конечно, не знают – вот и приходится всем страдать. А тот факт, что за поправками происходят сущностные изменения образования в целом и роли учителя в частности, остается для большинства пока неочевидным обстоятельством. И патриотический крен многими воспринимается вполне себе безобидно и даже полезно в нынешних политических реалиях.

Тем не менее учительские паблики, группы, сообщества все одинаково демонстрируют сплошной негатив по отношению к происходящему в школе хотя бы потому, что учитель-предметник оказался на задворках, вытесненный или загруженный мероприятиями, не имеющими к образованию никакого отношения. Это результат того, что Федеральный образовательный стандарт утвердил «единство учебной и воспитательной деятельности». Внедрение программы воспитания в федеральные стандарты всех уровней обучения окончательно подкосило образовательные возможности организаций, и без того страдающих от кадрового дефицита, недофинансирования, бессмысленных бюрократических требований. Реализовать какую бы то ни было программу воспитания без ущерба образовательной не представляется возможным, поскольку школы по всей стране и одну программу по-человечески реализовать не могли, а теперь и подавно: ресурсов не прибавилось, а обязанности увеличились чуть ли не вдвое.

Непосильная нагрузка на учителей – само по себе явление антигуманное. А если вспомнить, что учительские оклады во многих регионах катастрофически не дотягивают до МРОТ и с новыми обязанностями зарплата никак не увеличилась, то налицо усиление дегуманизации всей образовательной системы. Поэтому нет ничего удивительного, что чиновников не интересуют желания и возможности людей, чьи силы и время используются в корыстных политических целях.

Несмотря на то что внеурочная деятельность относится к части программы, формируемой самими участниками образовательных отношений, выбора ни у детей, ни у родителей, ни у школы нет. Циклы внеурочных занятий «Разговоры о важном» и «Россия – мои горизонты» оказались в расписании помимо чаяний всех участников образовательных отношений без исключения. Учитель и классный руководитель в одном лице на полутора-двух ставках вынужден еще вести и эти обязательные занятия сомнительного качества и обеспечивать отчетность в реализации воспитательной программы школы и детских объединений, которые внедрились в школу благодаря новой должности советника по воспитанию. Результат не заставил себя ждать.

 «Детей-первоклашек учить некогда. Одни регистрации на разных сайтах и в мессенджерах, голосования, отчеты! Что вообще происходит?! На законодательном уровне нужно запретить все группы в MAXe (российский мессенджер, ставший обязательным для использования в школах), Учи.ру (российская образовательная онлайн-платформа для школьников, предлагающая интерактивное обучение по школьным предметам), принудительные олимпиады, проекты и т.д. Просто сил нет. Дайте нормально готовиться к урокам и просто общаться с детьми. Они хотят чем-то делиться, ждут внимания от учителя. А мы все перед монитором либо в чатах. Все чего-то хотят от классных руководителей, как будто мы не живые люди, а какие-то роботы без разрядки» — это один из тысяч голосов в учительском паблике, отражающих одну и ту же боль: некогда учить. А учить и воспитывать – это не бегать по мероприятиям, не отчитываться за участие в конкурсах, а видеть и слышать ребенка, понимать его. Эту главную составляющую учебно-воспитательного процесса у школы отняли и заменили галочками в отчётах.

Массовость – обязательное условие для отчетности, поэтому дети становятся заложниками взрослых «воспитателей», тоже возмущённых: «Завуч требует обеспечить явку детей то на одно мероприятие, то на другое. И требуют объяснительные, если дети не идут. Просто уже загоняли. То в театр надо всех, то на площадь, то на соревнования. Мы массовка какая-то буквально для всего в городе!» Детей, может быть, и жаль, но ответственность за явку возлагается на классных руководителей, и им приходится применять далеко не самые педагогические меры воздействия на учеников. Школа не дает себе отчет в главном: она отнимает самое естественное право каждого человека распоряжаться своим личным временем, отнимает право выбора – опоры для внутренней мотивации любой осмысленной деятельности. Беда в том, что новая воспитательная траектория не требует осмысления – ей нужно подчинение.

Принуждение как единственный способ воздействия давно прижился в школе, стал опорой для любого директора по отношению к работникам. Нельзя отказаться от большой нагрузки, от классного руководства, от участия в проведении ГИА (Государственная итоговая аттестация — это общее название экзаменов, которые школьники сдают для завершения основного или среднего общего образования в России), от регистрации то МАХ, то в Сферум (российская цифровая платформа для общения в сфере образования, предназначенная для учителей, учеников и родителей), от внеурочной деятельности – от всего, что не прописано в трудовом договоре. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и ученик попал в этот водоворот – один на всех.

Как в этих условиях учитель должен учить – это уже мало кого интересует. Конфликты внутри одной школы возникают всё чаще из-за того, что одни мешают выполнять обязанности другим. Дым коромыслом стоит от споров, что важнее: идти детям на урок или на мероприятие. Учителя, желающие поддерживать достойный уровень знаний по своему предмету, возмущены отсутствием детей на уроках. Снять не весь класс, а несколько учеников проблему не решает: пропустившие занятия, как правило, самостоятельно не осваивают пропущенный материал, и недопонимание важных тем нарастает. Прибавьте пропуски по болезни, по семейным обстоятельствам – и вместо системы знаний мы имеем в лучшем случае решето, а в худшем – чёрную дыру.  Однако теперь в споре приоритетов школы теперь побеждает заместитель директора по воспитательной работе, в силу своих должностных обязанностей уверенный, что поход строем на площадь сейчас важнее учебной программы. А вот о том, что такое на самом деле воспитание, размышлять некогда и незачем.

Учитель, оставшийся у разбитого корыта с половиной класса, бессильно разводит руками. Желающих отстаивать своё право проводить урок по расписанию с целым классом становится всё меньше: люди привыкают к мысли о второстепенности их работы и начинают относиться к ней соответствующим образом. Ни настаивать на своих требованиях учителя-предметника, ни заниматься дополнительно с отстающими ресурсов у учителя нет, а школа не создает дополнительных стимулов – теперь еще и отнимает последнее желание что-то предпринять для качества знаний своих подопечных.
Отсутствие элементарных знаний по разным предметам может шокировать, если бы это не стало нормой. «Да поставлю я ей тройку», — машет рукой учитель в конце четверти, когда понимает, что пласт отсутствующих знаний уже неподъемный («Ведь на поверку приводить не станут»). И это происходит повсеместно. Но теперь для плохого качества есть оправдание – воспитание важнее!

Зияющую дыру на тришкином кафтане образования пытаются прикрыть сверху: иначе как еще объяснить ежегодное появление в интернете ответов на задания ОГЭ (основной государственный экзамен — итоговая аттестация для школьников, завершивших 9 класс в России) по всем образовательным предметам до начала экзаменов. Но даже при наличии этих «сливов» тысячи девятиклассников умудряются провалить итоговую аттестацию. Министерство, разумеется, не спешит обнародовать конкретные цифры несдавших, чтобы поддерживать иллюзию качества, и пытается для этого найти новые подпорки.

Очень кстати здесь пришлось внедрение в школы целевой модели наставничества, в том числе в форме «ученик-ученик». Чтобы школы как-то могли справляться с неуспевающими и при этом не платить за работу с отстающими, наставничество определяется как за вид волонтерской деятельности, за которую ученик может получить дополнительные баллы при поступлении в вуз. Старшеклассники весьма охотно соглашаются заниматься с прикрепленными к ним отстающими. Успех здесь определенный есть. Но вот что касается результата, то тут всё очень грустно. Сколько бы успешным ни был ученик-наставник, он не может заменить учителя по той простой причине, что выполнять задания самому и объяснять принципы выполнения другому, — это совсем не одно и то же. Порой и сам «наставник» не силен в предмете, но ему нужны баллы, а школе – отчет о воспитательном нововведении, поэтому модель внедряется, все стороны имеют свою выгоду, кроме отстающего ученика, который «остался быть как есть» — без реальной помощи и знаний.

Но чиновники не опускают рук. В этом году запустили новый эксперимент, согласно которому ученик в 9-ом классе может сдавать не четыре, а два основных экзамена —  по русскому языку и математике – и сразу отправляться в среднее профессиональное заведение. Качества это, конечно, никоим образом не улучшит, но однозначно улучшит цифры в министерских отчетах и ослабит желание предметников, у которых дети не будут сдавать экзамены, досаждать администрации двойками и портить графу «Успешность». Заодно освободится время для реализации программы воспитания.

Воспитательные проекты должны не просто существовать — они должны быть успешными. Точнее, обязаны производить такое впечатление в публичном пространстве, чтобы ни у кого из вышестоящих не возникло подозрения, что формирование у обучающихся чувства патриотизма, гражданственности и всего прочего, что требуется свыше, идет каким-то неподобающим образом. Все образовательные организации выставляют напоказ воспитание одобряемых сверху чувств – и Интернет пестрит от фотоотчетов классов, школ, движений, изображающих радость усвоения «обучающимися знаний норм, духовно-нравственных ценностей, традиций, которые выработало российское общество». Смыслообразующая деятельность ушла в небытие, уступив место демонстрации согласия с приоритетами государственной политики в сфере воспитания. А не очень хорошая подготовка к ЕГЭ (единый государственный экзамен — основная форма государственной итоговой аттестации по окончании школы, а также вступительный экзамен в вузы) может теперь компенсироваться баллами за участие в молодёжном движении.

Наше образовательное поле сузили до одинаковых учебников, программ, способов общения, одинаковых проектов, а образование сегодня усиленно и громко занимается возрождением публичных имитаций. Не очень важно, что чувствуют участники процесса, важен навязчивый ритуал, фальсифицирующий общественные эмоции. Понятно, что такая воспитательная система рухнет, как карточный домик, как только ветер подует в другую сторону. Но пока это не произошло, на изображение нужных власти чувств тратится человеческий капитал, а подспудно искажаются нравственные ориентиры и вытравливаются смыслы обучения как такового. А программа воспитания стала еще одной разрушительной силой для всего отечественного образования.

Без раздумий расставшись с правом выбора воспитательного вектора, школа по-прежнему тешит себя самообманом, что занимается нужным делом. Но без учета потребностей ученика, его особенностей, без уважения к ребёнку воспитания не бывает.
У школы, где императивом является не достоинство человека, а послушание и угодничество, не может быть человеческого лица.