В России и США мигрантов всё настойчивее превращают в удобного врага. На фоне экономического спада, роста цен, неравенства и социальной тревожности власти предлагают обществу простое и циничное объяснение: проблемы создают приезжие. Эта схема стара как мир. Когда система не справляется с собственными противоречиями, она ищет того, на кого можно переложить ответственность. Сегодня таким «назначенным виновным» становится мигрант.

Между тем миграция — не аномалия и не заговор, а естественный результат глобальной капиталистической экономики. Люди перемещаются туда, где есть работа, где выше заработки или просто безопаснее жить. По данным ООН, число международных мигрантов в 2020 году достигло 281 миллиона человек, и их доля в населении планеты растёт десятилетиями. Это не случайность, а отражение устройства мира, в котором капитал свободно пересекает границы, а люди вынуждены перемещаться в поисках заработка.

Основная масса миграции — трудовая. Люди едут работать, и именно их труд поддерживает целые сектора экономики. В России миллионы иностранных работников заняты в строительстве, жилищно-коммунальном хозяйстве, логистике, торговле, сельском хозяйстве. В США — в сельском хозяйстве, сфере услуг, строительстве. Это тяжёлый и зачастую низкооплачиваемый труд, без которого остановились бы стройки, подорожали бы продукты, рухнули бы коммунальные службы. Экономики крупнейших стран давно встроили мигрантский труд в свою повседневную работу, но политически продолжают делать вид, что речь идёт о некой «угрозе». Чаще всего среди проблем особо выделяют демпинг зарплат, развитие теневого сектора экономики, нагрузку на инфраструктуру.

Но проблема не в мигрантах. Проблема в том, как капитал использует их уязвимость. Зависимость от регистрации, наличия документов, страх депортации, слабая правовая защита, языковые барьеры — всё это превращается в инструмент давления. Работодателю выгодно иметь работника, который боится жаловаться, не вступает в профсоюз и соглашается на любые условия. Через эксплуатацию мигрантов капитал снижает общую планку оплаты труда. Демпинг зарплат — не следствие готовности приезжих на любой её уровень, а сознательная стратегия бизнеса по удешевлению рабочей силы. И этот удар направлен не только по мигрантам, но и по местным рабочим. Чем больше бесправия внизу, тем проще удерживать всех в состоянии конкуренции и страха.

Государство в этой схеме играет двойную роль. С одной стороны, оно обслуживает потребности экономики, закрывая глаза на теневую занятость и систематические нарушения прав. С другой, демонстрирует «жёсткость» через рейды, проверки и депортации. Так создаётся иллюзия контроля, в то время как главный выгодоприобретатель, крупный бизнес, остается в стороне. Вместо борьбы с эксплуатацией мы наблюдаем борьбу с её жертвами.

Репрессивный поворот в миграционной политике — не случайный перегиб, а симптом более глубокой тенденции. Когда социальное неравенство растёт, а уровень жизни стагнирует, правящие элиты усиливают контроль. В России ужесточается миграционное законодательство, расширяются рейды, ограничивается доступ детей мигрантов к образованию. В США усиливаются практики облав и депортаций, расширяются полномочия силовых структур. Всё это подаётся как защита порядка и безопасности, но по сути речь идёт о нормализации силового управления и надзора за теми, кого сложно контролировать.

Экономические последствия массовых депортаций и запугивания неизбежны. Уход работников из целых отраслей приводит к росту цен, дефициту рабочей силы и расширению теневого сектора. Но не менее опасны социальные последствия: сегрегация, формирование изолированных сообществ, рост недоверия и ксенофобии. Политика страха не интегрирует людей, а выталкивает их на обочину, создавая именно те проблемы, с которыми потом якобы борется.

Падает уровень жизни мигрантов, что повышает риск их вовлечения в преступность. Массовый их отъезд на родину, где рынок не ждёт наплыва людей, может создать серьёзную нагрузку в странах исхода и спровоцировать кризисные явления. Запугивание людей, криминализация их пребывания в стране, лишение доступа к институтам общества, в том числе системе образования, усиливают сегрегацию, бедность и шовинистические настроения. В перспективе безвыходности положения мигрантов и их детей создает предпосылки для роста преступности.

История показывает, что репрессивный аппарат редко ограничивается одной категорией населения. В США он «обкатывается» на самой уязвимой группе — мигрантах. Затем тот же механизм может быть использован против профсоюзных активистов, бастующих работников, политических оппонентов. Раздутая система контроля требует оправдания собственного существования. И это лишь вопрос времени, когда с приезжих этот аппарат переключится на других работников, недовольных или несогласных, укрепляя таким образом общество неравенства и подрывая демократические институты. Если исчезает внешний враг, его создают внутри. И чем слабее солидарность между работниками, тем проще проводить такую политику.

Капиталу выгодно, чтобы рабочие видели друг в друге конкурентов по национальному признаку. Пока местный рабочий обвиняет мигранта в снижении зарплаты, настоящий источник давления — работодатель и экономическая модель, основанная на максимизации прибыли, — остаются в тени. Разобщённый рабочий класс проигрывает. Солидарный способен диктовать условия. Именно поэтому равные права для всех работников представляют угрозу существующему порядку.

Применение единых стандартов к труду мигрантов и местных работников, равная оплата за равный труд, равные социальные гарантии и равные налоговые обязательства устраняют экономический стимул для эксплуатации и конкуренции за рабочие места по принципу «кто готов на большее бесправие».

При равных издержках на работника рационально нанимать более квалифицированного специалиста, а не более дешёвого; исчезает стимул к демпингу зарплат. При корректном выполнении государством своих функций по контролю за исполнением законов и при возможности беспрепятственной работы профсоюзов можно добиться снижения теневой занятости. При равном, а тем более достойном доходе и одинаковых, желательно высоких социальных гарантиях нагрузка на инфраструктуру, в том числе медицинскую, снижается и становится более сбалансированной.

Борьба за права мигрантов — это не благотворительность и не гуманитарная сентиментальность. Если допустимо бесправие одних, оно рано или поздно станет нормой для других. Если можно депортировать за административную мелочь, то можно и уволить за участие в профсоюзе. Если государство усиливает силовой контроль под предлогом борьбы с «нелегалами», то тот же аппарат используется и против любого инакомыслия.

Выбор, который стоит перед обществом, предельно ясен. Либо продолжать движение к всё более авторитарной системе, где страх и разделение становятся инструментами управления, либо крепить солидарность на основе общих интересов трудящихся вне зависимости от гражданства и происхождения. Мигрант — не враг и не конкурент, а такой же работник, продающий свой труд, чтобы выжить. И только осознание этого способно разрушить логику, в которой капитал остаётся безнаказанным, а рабочие разобщёнными.

Пока рабочий класс спорит о национальности, капитал считает прибыль. Когда трудящиеся начнут говорить на языке солидарности, у системы появится реальный оппонент. Сопротивление ненависти и жестокости, безусловно, эффективная преграда скатыванию общества во мрак и дикость ксенофобии. Любое действие, позволяющее людям оставаться людьми, достойно уважения и поддержки, будь то крупные акции протеста или простое человеческое отношение к ближнему.