14 сентября 1867 года вышел в свет первый том «Капитала» Карла Маркса. Книга, задуманная как критика политической экономии капитализма, стала одной из тех немногих работ, которые дали рабочему движению язык для понимания собственного положения, отношений власти и механизмов эксплуатации.

Годовщина первой публикации «Капитала» — хороший повод вернуться к вопросу о том, каким было главное политическое наследие Маркса. На протяжении большей части ХХ века его имя слишком часто связывали с государственными системами, которые объявляли себя марксистскими, одновременно подавляя свободу самоорганизации трудящихся, независимые профсоюзы и рабочую демократию. При таком прочтении легко потерять из виду одну из центральных идей самого Маркса: освобождение рабочего класса не может быть даровано ему государством, партией или просвещенной элитой — оно может быть делом только самого организованного рабочего класса.

Именно об этом писал Дан Галлин в статье «Маркс — философ свободы», впервые опубликованной в IUF News Bulletin в 1983 году, к столетию со дня смерти Маркса. Галлин возвращает Маркса рабочему движению. Не как создателя государственной доктрины, а как мыслителя самоорганизации, демократии и освобождения. В годовщину выхода «Капитала» «Рабочая политика» публикует статью Дана Галлина 1983 года.

100 лет назад, 10 марта, скончался человек, который первым организовал рабочее движение в мировом масштабе, заложил для него прочные основы и разработал демократические принципы организации, человек, чья теория и по сей день остается лучшим противоядием от враждебных трудящимся идеологий, в частности, проповедуемых теми, кто претендует на то, чтобы действовать от имени рабочего класса.

Карл Маркс демократизировал социалистическое движение. В этом состоит его бесспорный и важнейший вклад. До него социализм был авторитарным. С самых давних времен теоретики равенства и справедливости в ответ на жестокость и гнет социальных систем, в которых жили, разрабатывали планы общественного устройства, которое удовлетворило бы нужды народа. Первые социалисты не видели иного способа воплотить эти проекты в жизнь, кроме установления «воспитательной диктатуры» под руководством просвещенного вождя или самопровозглашенной элиты, которые учредили бы новый порядок декретом или при помощи заговора. Все это должно было делаться ради блага народа, но никогда вместе с народом и тем более — силами самого народа.

Маркс первым порвал с этой традицией. Вместе с Энгельсом он впервые выступил с критикой проектов элитаристских заговоров, типичных для революционного движения той эпохи. Он вступил в полемику с теми, кто желал променять свободу на равенство, с теми коммунистами, которые «хотели превратить мир в казарму или гигантский завод». Своим современникам-рабочим Маркс говорил: «Вам, может быть, придется пережить пятнадцать, двадцать, пятьдесят лет гражданской войны для того, чтобы изменить существующие условия и чтобы сделать самих себя способными к господству». Другие же утверждали, будто трудящиеся могут взять власть, когда захотят, а иные и вовсе не допускали подобной возможности. Среди наиболее известных изречений Маркса — знаменитый лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», но также и фраза из введения к Уставу Интернационала: «Освобождение рабочего класса должно быть завоевано самим рабочим классом».

Маркс верил, что так и будет, а потому был одним из первых социалистов, принципиально поддержавших профсоюзы и их деятельность. Он рассматривал их как школу борьбы. Чтобы продолжать бороться, трудящиеся должны самоорганизоваться; чтобы оставаться под ярмом, профсоюзы им не нужны. Кроме того, Маркс считал профсоюзы школой демократии, которые могут научить трудящихся управлять обществом. Энгельс вопрошал: «Разве… рабочие, управляя своими огромными профессиональными союзами, не доказали своей способности к административной и политической деятельности?» Эти слова применимы не только к кадрам профсоюзных руководителей, которые порой способны управлять лишь рынком труда, но и к тем профсоюзам, чьи члены активно вовлечены в общую работу и тем самым обретают знания и навыки в деле организации и управления.

Вся жизнь Маркса как мыслителя и активиста была подчинена одной цели: сделать рабочий класс способным самостоятельно решать свои задачи, которые со временем станут делом всего общества. Горькая ирония судьбы — диалектический характер которой Маркс бы оценил — заключается в том, что его политические идеи стали жертвой одной из самых наглых афер в истории: их извращения с целью трансформировать в нечто прямо противоположное — государственную религию бюрократической системы, которая существует лишь при опоре на полицейское и военное насилие.

Но все же марксизм — благодаря своей неотъемлемой демократической сущности и точному методу анализа отношений власти в обществе — успешно сопротивляется всем попыткам исказить и фальсифицировать его. Кто в так называемых социалистических странах принимает решение о распределении прибавочной стоимости? Какой класс удерживает там власть? Какими средствами? Постановка вопросов по-марксистски делает ложь очевидной и требует ясных ответов. Ответы дает опыт, и трудящиеся сами прекрасно осознают свое положение. Их самый впечатляющий ответ на сегодняшний день — классовая борьба в Польше.

Если марксизм вдохновляет миллионы людей, то не потому, что превращен в государственную религию (там, где это происходит, люди почти единодушно отвергают ее); а потому, что он является первой философией в истории, объясняющей, как общественные механизмы могут быть поняты и преобразованы общими усилиями организовавшихся с этой целью людей.

Впервые опубликовано в IUF News Bulletin, № 3–4, 1983.